Поцелуй теней. - Форум
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 6
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • »
Форум » Изба Читальня (чтение в режиме он-лайн) » Серия Мередит Джентри » Поцелуй теней. (1 книга)
Поцелуй теней.
Дата: Четверг, 25.11.2010, 01:29 | Сообщение # 1

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
Поцелуй теней



Мередит, принцесса фейри, сбежала от своей жестокой тети Андаис, королевы Воздуха и Тьмы, променяв утонченные удовольствия и смертельно опасные интриги Неблагого Двора на относительное спокойствие Лос-Анджелеса. С помощью своей магии Мередит смогла начать новую жизнь в качестве частного детектива, специализирующегося на паранормальных и сверхъестественных преступлениях. Но телохранитель и наемный убийца королевы находит ее, чтобы вернуть обратно — хочет она того или нет...






 
Дата: Четверг, 25.11.2010, 01:31 | Сообщение # 2

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
Глава 1
Даже из окон двадцать третьего этажа виден был только серый смог. Если это – Город Ангелов, то летают они тут вслепую.
Лос‑Анджелес – такое место, где отлично прятаться, будь ты хоть с крыльями, хоть без. От других, от себя. Я сюда приехала спрятаться, и это получилось, но сейчас, пытаясь пробить взглядом густой грязный воздух, я хотела домой. Домой, где воздух почти всегда голубой, где не надо поливать землю, чтобы трава росла. Домой – это в Кахокию, штат Иллинойс, но туда мне нельзя – убьют меня родственники и их союзники. Каждой девушке хочется вырасти принцессой фей – но поверьте мне, это совсем не так заманчиво, как кажется.
В дверь офиса постучали. Я открыла, не спрашивая. В проеме стоял мой босс, Джереми Грей. Седой коротышка ростом в четыре фута одиннадцать дюймов – на дюйм меня ниже. Весь серый, от темного костюма от Армани и до застегнутой рубашки с шелковым галстуком. Только начищенные туфли блестели черным. И даже кожа равномерно бледно‑серая. Не от болезни или старости – он был трау во цвете лет, чуть за четыреста. Имелись, конечно, легкие морщинки вокруг глаз и около тонких губ, придававшие ему зрелый вид, но старым он никогда не будет. Джереми может жить вечно, без воздействия смертной крови и действительно неплохого заклинания. Теоретически вечно. Ученые говорят, что где‑то через пять миллиардов лет Солнце раздуется и поглотит Землю, и феи этого тоже не переживут. Погибнут. Можно ли пять миллиардов лет считать вечностью? Я так не думаю. Хотя это довольно близкие понятия, так что остальные могут завидовать.
Я прислонилась спиной к окну, к густому нависшему смогу. День был сер, как мой шеф, только шеф был серым отчетливо, прохладно, как весенние тучи перед дождем. А то, что за окном, ощущалось тяжелым и густым, как что‑то такое, что стараешься проглотить и давишься. То ли этим днем я давилась, то ли собственным настроением.
– Что‑то ты сегодня хмурая, Мерри, – заметил Джереми. – Что случилось?
Он закрыл за собой дверь. Проверил, плотно ли закрыл. Хотел, значит, разговора наедине. Может, ради моей же пользы, только я почему‑то так не думала. Какое‑то напряжение в его глазах, в положении узких плеч хорошо сшитого костюма, говорили мне, что не только я сегодня в мрачном настроении. Может, дело в погоде, точнее, в ее отсутствии. Хороший ливень или даже приличный ветер унес бы смог, и город задышал бы снова.
– Тоска по дому, – ответила я. – А у тебя что?
Он слегка улыбнулся:
– Тебя не проведешь, Мерри.
– И не надо.
– Отличный наряд.
 
Дата: Четверг, 25.11.2010, 01:32 | Сообщение # 3

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
Когда Джереми хвалил мою одежду, я знала, что действительно отлично выгляжу. Сам он выглядел элегантно даже в джинсах и футболке, которые надевал лишь при крайней необходимости маскировки. Однажды я видела как он пробежал милю за три минуты в туфлях от Гуччи, преследуя подозреваемого. Ну, надо сказать, его сверхчеловеческая ловкость и быстрота ему в этом помогли. Сама же я, когда предполагала, что придется гоняться за кем‑нибудь, что бывало редко, меняла туфли на кроссовки.
Джереми посмотрел на меня, как смотрит мужчина, когда одобряет то, что видит. Ничего личного в этом не было – у фейри считается оскорблением не заметить, когда кто‑то хочет выглядеть привлекательно, – это пощечина, объявляющая, что попытка провалилась. У меня она, очевидно, удалась. В хмурое от смога утро я оделась ярче обычного, чтобы как‑то себя развеселить. Ярко‑синий двубортный жакет с серебряными пуговицами, к нему синяя плиссированная юбка. Настолько короткая, что, если не так скрестить ноги, будет виден край чулка на резинке. И еще – двухдюймовые каблуки. При моем росте что‑то надо делать, чтобы ноги казались длиннее. Обычно у меня каблуки трехдюймовые.
Волосы в зеркалах отсвечивали темно‑красным. Цвет ближе к рыжему, чем к каштановому, но с черным отливом, а не коричневым, как у большинства рыжих. Темные рубины – очень модный в этом году цвет. Кроваво‑золотистым называют его при королевском дворе фей. Фейский алый – «сидхе скарлет», если пойти в хороший салон. И еще это мой натуральный цвет. Пока он не вошел в этом году в моду с нужным оттенком, мне приходилось его скрывать. Я красилась в черный, потому что он естественнее смотрится с моей кожей, чем человеческий рыжий. Многие, кто красит волосы, ошибочно думают, что сидхе скарлет дополняет натуральный цвет рыжих. Это не так. Это единственный цвет, который, насколько мне известно, подходит к бледному, чисто‑белому тону кожи. Это рыжина для того, кто отлично выглядит в черном, в чисто‑красном, в темно‑синем.
Единственное, что приходилось скрывать и теперь, – живую зелень и золото глаз и свечение кожи. На глаза я надевала темно‑карие линзы. Кожа – тут уж приходилось ее приглушать гламором, магией. Постоянной концентрацией, будто слышишь в голове музыку, чтобы никогда не потерять бдительность и не начать светиться. Люди ведь никогда не светятся. Не светиться – вот для чего я накрывала глаза линзами. И еще я сплела вокруг себя заклинание, как длинное привычное пальто‑иллюзию, будто я – человек с примесью крови низших фей, обладающий некоторыми парапсихическими и мистическими способностями, превращающими меня в превосходного детектива, но ничего уж такого выдающегося.
Джереми не знал, кто я. Никто в нашем агентстве не знал. Я была одной из слабейших придворных королевского двора, но сидхе, даже слабейший, – это много. Это значило, что я с успехом скрыла свою истинную суть, свои истинные способности от горстки лучших магов и экстрасенсов города. Может быть, и страны. Тоже немало, но тот гламор, в котором я искусна, не отвратит нож от моей кожи и не отобьет заклинание, дробящее сердце. Для этого нужны умения, которыми я не владею, и это – одна из причин, почему я скрываюсь. Сразиться с сидхе и выжить у меня не получится, так что скрываться – лучшее решение. Джереми и ребятам я верила, они были моими друзьями. Но я знала, что могут с ними сделать сидхе, если найдут меня и обнаружат, что ребята знали мою тайну. Если они ничего не будут знать, их отпустят и займутся только мною. Тот случай, когда неведение – благо. Хотя я понимала, что некоторые из моих друзей сочтут это своего рода предательством. Но если выбирать – быть им живыми и невредимыми, но злиться на меня, или умереть под пыткой, но не злиться, – я выбираю первое. Их злость я переживу. А их смерть – не уверена.
Знаю, знаю! Почему не пойти в Бюро по делам людей и фей и не попросить убежища? А вот почему: может быть, мои родственники меня убьют, если найдут. Может быть. Если же я выступлю публично и выставлю наше грязное белье на мировые телеканалы и прессу, они меня убьют непременно. И намного медленнее. Так что ни полиции, ни посольств – только игра в кошки‑мышки. Смертельная игра.
Я улыбнулась Джереми и сделала то, что он хотел: посмотрела так, будто оценила изящный потенциал его тела под безупречным костюмом. Для людей это выглядело бы как заигрывание, но для феи или фейри – любого рода – это даже близко не было к флирту.
 
Дата: Четверг, 25.11.2010, 01:35 | Сообщение # 4

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
– Спасибо, Джереми. Но ты ведь сюда пришел не хвалить мой наряд.
Он отошел от двери, ухоженными пальцами провел по краю моего стола.
– У меня там две женщины в офисе, – сказал он. – Хотят быть клиентками.
– Хотят? – переспросила я.
Он повернулся, оперся на стол, скрестив руки на груди. Точно так встал, как я у окна, – бессознательно или намеренно, хотя я не знаю, зачем бы.
– Обычно мы разводами не занимаемся, – сказал Джереми.
Я сделала большие глаза и отодвинулась от окна:
– Вводная лекция для нового работника, Джереми: "Детективное агентство Грея никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не занимается разводами".
– Да знаю, знаю, – отозвался он.
Отойдя от стола, он подошел ко мне и тоже уставился за окно, в туман. И выглядел тоже не слишком радостным.
Я прислонилась спиной к стеклу, чтобы лучше видеть его лицо.
– Так зачем ты нарушаешь свое главное правило, Джереми? Он мотнул головой, не глядя на меня.
– Пойди посмотри на них, Мерри. Доверяю тебе судить. Если ты скажешь, что мы этим заниматься не будем, то мы не будем. Только я думаю, у тебя будет то же чувство, что у меня.
Я взяла его за плечо:
– И какое же у тебя чувство, начальник? Кроме тревоги?
Я провела ладонью вниз по его руке, и он посмотрел на меня.
Глаза его стали темно‑серыми от злости, как сгоревшие угли.
– Пойди посмотри на них, Мерри. Если ты разозлишься, как я, то мы этого гада прищучим.
Я сжала пальцы на его руке:
– Джереми, спокойнее. Обычное разводное дело.
– А если я тебе скажу, что это покушение на убийство?
Голос звучал очень спокойно, по‑деловому и никак не гармонировал с пристальностью взгляда, с напряженной дрожью руки.
Я отодвинулась:
– Покушение на убийство? Что ты имеешь в виду?
– Мерзейшее из всех смертельных заклинаний, что бывали в моем кабинете.
– Муж пытается ее убить?
– Кто‑то пытается, и жена говорит, что это муж. Любовница с ней согласна.
Я заморгала:
– То есть ты хочешь сказать, что у тебя в кабинете сидят и жена, и любовница?
Он кивнул и даже, несмотря на обуревавший его гнев, не мог не улыбнуться.
Я улыбнулась в ответ:
– М‑да, нечто совсем новое.
Он взял меня за руку:
– Это было бы новое, даже если бы мы занимались разводами.
Большим пальцем он поглаживал мои пальцы. Нервничал, иначе бы так надолго мою руку не задержал. Успокоительная гимнастика, вроде как что‑то вертеть в руках. Потом поднес мою руку к губам и обозначил на ней поцелуй. Наверное, заметил, что проявляет нервозность. Он полыхнул белой улыбкой – лучшие коронки, которые можно купить за деньги, – и повернулся к двери.
– Сперва ответь мне на один вопрос, Джереми.
Он оправил костюм – чуть одернул пиджак, будто тот и так не сидел безупречно.
– Всегда готов.
– Почему ты так этого испугался?
 
Дата: Четверг, 25.11.2010, 01:36 | Сообщение # 5

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
Улыбка медленно погасла, лицо стало серьезным.
– Какое‑то нехорошее чувство насчет всего этого, Мерри. Пророчество – не мой дар, но тут пахнет паленым.
– Так не берись. Мы не копы. Мы работаем за очень хорошие деньги, а не ради клятвы служить и защищать.
– Ты их сейчас увидишь. Если ты после этого честно скажешь, что мы остаемся в стороне, так тому и быть.
– А откуда вдруг у меня президентское вето? На вывеске у нас написано "Грей", а не "Джентри".
– Тереза – настолько эмпат, что никому не может отказать. Роан слишком мягкосердечен, чтобы прогнать плачущих женщин. – Он оправил сизовато‑серый галстук, погладил бриллиантовую булавку. – Остальные – отличные работники, но решения принимать им не по зубам. Остаешься ты.
Я всмотрелась в его глаза, стараясь проникнуть за пелену гнева и тревоги, прочесть, что там у него в голове.
– Ты – не эмпат, не мягкосердечный и отлично умеешь принимать решения. Что мешает тебе принять и это?
– То, что, если мы их отправим, им идти больше некуда. Не получат помощи в нашем офисе – обе они покойницы.
Я смотрела на него, наконец‑то поняв.
– Ты знаешь, что нам надо держаться в стороне, но не можешь заставить себя сказать это им. Не можешь заставить себя осудить их на смерть.
– Да, – кивнул он.
– И почему ты думаешь, что смогу я, если не можешь ты?
– Надеюсь, что хоть у одного из нас хватит здравого смысла не быть таким дураком.
– Я не допущу, чтобы вы все погибли ради чужих, Джереми, так что будь готов оставаться в стороне.
Даже я сама услышала, как холодно и жестко звучит мой голос.
Он снова улыбнулся:
– Узнаю нашу маленькую хладнокровную стерву.
Я пошла к двери, покачав головой.
– Вот поэтому ты меня и любишь, Джереми. За то, что можешь рассчитывать: я не дрогну.
И я вышла в коридор в полной уверенности, что сейчас этих баб сплавлю. Послужу стеной, защищающей нас от благих намерений Джереми. Видит Богиня, случалось мне ошибаться, но редко когда так крупно, как предстояло сейчас.
 
Дата: Пятница, 26.11.2010, 00:15 | Сообщение # 6

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
Глава 2
Почему‑то я думала, что сразу пойму, кто из них жена, а кто – любовница, с первого взгляда. Но с этого самого первого взгляда я увидела двух симпатичных женщин, одетых неформально, как две подружки, собравшиеся пошляться по магазинам и позавтракать в ресторане. Одна была маленькая, хотя на несколько дюймов выше меня или Джереми. Светлые волосы до плеч, небрежные кудряшки явно натуральные – она ничего особенного с ними сегодня не делала. Обыкновенная симпатичная девица, только большую часть лица занимали необычайно синие глаза. Густые черные брови дугой, бахрома темных ресниц очень эффектно обрамляет глаза, хотя цвет бровей вызывает сомнение в натуральности цвета волос. Косметики на ней не было, но как‑то ей удавалось выглядеть очень хорошенькой – эфирно и притом весьма естественно. Чуть косметики и трудов – будет сногсшибательная женщина. Да нет, косметики и более подходящей одежды будет мало.
Она сжалась в кресле для клиентов, ссутулила плечи, будто ждала удара. Прекрасные глаза смотрели на меня, не мигая, как у оленя в свете фар, будто ей было не под силу предотвратить то, что сейчас случится, а случится что‑то очень плохое.
Вторая была высокой, пять футов восемь дюймов или даже больше, стройная, с длинными блестящими светло‑каштановыми волосами, свисавшими до талии. На первый взгляд ей было чуть за двадцать. Потом я встретилась с ней взглядом и по выражению этой карей глубины добавила еще лет десять. Так смотреть до тридцати не получается. Она выглядела уверенней блондинки, но какая‑то дрожь была в ее глазах, напряжение в плечах, будто она подавляла какую‑то глубокую боль. И казалось, что кости у нее под кожей сделаны из чего‑то более хрупкого, чем обычная кость. Только одно может придать столь высокой, повелительной женщине хрупкий вид: кровь сидхе. Ну конечно, это было много поколений назад, совсем не то что мое родство с двором, но наверняка какая‑то прапрапрабабушка полежала не с человеком и понесла дитя. Кровь фейри любого рода отмечает семью, но кровь сидхе остается навсегда. Если она есть, она уже не уйдет.
Я решила, что блондинка – жена, а шатенка – любовница. Из них двоих блондинка казалась более забитой, что и бывает при бурных мужьях. Они гнобят всех женщин, попадающихся на жизненном пути, но обычно хуже всего приходится близким родственникам. Так было, во всяком случае, у моего деда.
Я вошла с улыбкой, протянув руку для пожатия, как с любым другим клиентом. Джереми нас представил. Маленькая блондинка оказалась женой, Фрэнсис Нортон, высокая шатенка – любовницей, Наоми Фелпс.
Рукопожатие Наоми было твердым, рука прохладной на ощупь, эти необычные косточки ходили под кожей. Я самую чуточку задержала ее руку, наслаждаясь ощущением. За три года я впервые общалась с другим сидхе. Даже прикосновение других фейри с этим не сравнится. Что‑то есть в этой королевской крови, подобное наркотику. Если раз попробуешь, тебе всегда будет его недоставать.
Она посмотрела на меня озадаченно, и недоумение было очень человеческое. Я отпустила ее руку и постаралась притвориться человеком. Иногда это у меня получается лучше, иногда хуже. Я могла бы попытаться оценить ее парапсихически, посмотреть, нет ли в ней чего‑то еще, кроме костной структуры, но невежливо пытаться читать чужие магические способности при первом знакомстве. Среди сидхе это считается прямым вызовом, оскорблением – ты даешь понять, что не веришь в способность собеседника защитить себя от твоей назойливой магии. Наоми вряд ли восприняла бы это как оскорбление, но ее неведение не было бы оправданием моей грубости.
Фрэнсис Нортон протянула руку, будто боясь прикосновения, и отдернула сразу, как только я ее отпустила. Я с ней поздоровалась так же вежливо, как с ее подругой, но концами пальцев ощутила заклинание. Та тоненькая оболочка энергии, которая окружает всех нас, ее аура, уперлась мне в кожу, будто стараясь не дать дотронуться до женщины. Чья‑то магия настолько сильно пропитала ее тело, что заполнила ауру, как грязная вода заполняет прозрачный стакан. В некотором смысле эта женщина уже не была самой собой. Не одержимость, но нечто похожее. Определенно имелось нарушение нескольких человеческих законов, причем серьезное.
Я пробилась рукой сквозь эту клубящуюся энергию, сжала ей руку. Заклинание попыталось взмыть вверх по моей руке. Глазами здесь ничего не увидеть, но как, бывает, видишь во сне, так я могла ощутить, что по моей руке пытается всползти неясный мрак. Я его остановила чуть ниже локтя и сосредоточилась, сдирая это со своей руки, как перчатку. Эта штука пробила все мои щиты, будто их и не было. Мало что на это способно. И ничто человеческое – точно.
Она посмотрела на меня большими‑большими глазами:
– Что... что вы делаете?
– Я ничего с вами не делаю, миссис Нортон.
Мой голос прозвучал несколько отстраненно, потому что я сосредоточилась на том, чтобы содрать с себя заклинание. Надеюсь, когда я отпущу ее руку, оно ко мне не прилипнет.
Она попыталась забрать руку – я не выпустила. Она стала дергать руку – слабо, но отчаянно. Ее подруга сказала:
– Отпустите Фрэнсис! Немедленно!
 
Дата: Пятница, 26.11.2010, 00:17 | Сообщение # 7

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
Я уже почти освободилась, почти готова была отпустить ее руку, как вторая схватила меня за плечо. У меня волосы на шее встали дыбом, я потеряла концентрацию на собственной руке, потому что теперь я ощущала Наоми Фелпс. Заклинание снова залило мне руку и прошло полпути до плеча, пока я сумела сосредоточиться и остановить его. Но и только. Отодвинуть его обратно я не могла, потому что слишком много моего внимания заняла другая женщина.
Нельзя трогать того, кто выполняет что‑нибудь магическое или парапсихическое, – если не хочешь, чтобы что‑нибудь стряслось. Их поведение яснее прочего сказало мне, что ни одна из этих женщин не занимается ничем паранормальным. Никто, хоть чуть‑чуть обученный, такого не сделает. Я ощущала остатки какого‑то обряда, липнущие к телу Наоми. Чего‑то сложного. Эгоистичного. Пришло незваное слово "прожорливость". Кто‑то жрал ее энергию, оставляя парапсихические шрамы.
Она отдернулась от меня, прижимая руку к груди. Ощутила мою энергию – значит дар у нее есть. Это неудивительно, удивительно другое – она не обучена. Может быть, совсем не обучена. Сейчас по начальным классам ходят инспекторы и тестируют детей на парапсихическую одаренность, мистический дар, но в шестидесятые эта программа была новинкой. Наоми умудрилась остаться незамеченной, и сейчас ей за тридцать, а со своими способностями она не разобралась. К тридцати годам необученные парапсихики становятся сумасшедшими, уголовниками или самоубийцами. Но эта весьма сильная женщина стояла и смотрела на меня глазами, где дрожали слезы.
– Мы сюда пришли не затем, чтобы нас тут... унижали.
Джереми подошел поближе, но ни к кому из нас не прикоснулся: уж он‑то знал, что этого делать нельзя.
– Вас никто не хотел унизить, мисс Фелпс. Заклинание, наложенное на миссис Нортон, попыталось... присосаться к моей коллеге. Мисс Джентри только пыталась оттолкнуть его, когда вы до нее дотронулись. Никогда нельзя касаться того, кто выполняет что‑то магическое, мисс Фелпс. Результат может быть непредсказуем.
Женщина посмотрела на меня, на него, и по лицу было видно, что ни на грош она нам не верит.
– Пошли, Фрэнсис. Сваливаем к той самой матери.
– Не могу.
Голос Фрэнсис прозвучал тихо и приниженно. Она смотрела на меня, в глазах ясно читался страх – передо мной.
Она ощущала обернувшуюся вокруг наших рук энергию, связавшую нас вместе, но думала, что это моя работа.
– Я вам клянусь, миссис Нортон, что я этого не делаю. Та магия, которую кто‑то против вас использовал, сочла меня съедобной. Мне необходимо отодрать ее от себя и дать вернуться в вас.
– Я хочу, чтобы ее не было, – сказала она, и в голосе ее зазвенели нотки истерики.
– Если я ее с себя не сниму, тот, кто вложил ее в вас, сможет меня выследить. Сможет найти. Узнает, что я работаю в детективном агентстве: сверхъестественные проблемы – волшебные решения. – Такой у нас был слоган. – И узнает, что вы приходили сюда за помощью. Вряд ли вы хотите этого, миссис Нортон.
Слабая дрожь зародилась в ее пальцах, пошла вверх по рукам, и она затряслась вся, будто ей стало холодно. Может, и стало, только это был не тот холод, от которого спасет лишний свитер. Никакое внешнее тепло такого внутреннего холода не прогонит. Ее надо было согреть от самой разбитой сердцевины души и до кончиков пальцев. Кто‑то должен был бы влить в нее силу, магию, по капле, как оттаивают ископаемое тело, найденное во льду. Если оттаять его слишком быстро, только еще сильнее повредишь. Такое тонкое использование силы – за пределами моих способностей. Все, что могла сделать я, – это отмерить ей немножко спокойствия, уменьшить ее страх; но тот, кто наложил заклятие, учует и это. Он не сможет проследить меня, но будет знать, что она ходила к кому‑то, кто пытался ее лечить на парапсихическом уровне. Интуиция мне подсказывала, что автору заклятия это не понравится. И он может, скажем так, поспешить – ускорить процесс.
Я ощущала засасывающую энергию заклинания, как она пытается пробить мою защиту, сожрать и меня тоже. Как рак магического свойства, только заразнее гриппа. Скольких она уже заразила? Сколько людей ходит сейчас вокруг, а эта штука высасывает капли их энергии? Человек, обладающий небольшими парапсихическими способностями, понял бы, что случилось что‑то, но что – не мог бы узнать. Такие люди избегали бы Фрэнсис Нортон, потому что при ней им было бы плохо, но могли бы неделями не понимать, что эта слабость, усталость, неопределенное чувство безнадежности, депрессия вызваны заклятием.
Я хотела было сказать ей, что собираюсь сделать, но, глядя в эти расширенные глаза, не стала. Она бы лишь напряглась сильнее, испугалась больше. Лучшее, что я могла, – это сделать заклинание для нее как можно менее заметным. Я постараюсь, чтобы она не почувствовала, как заклинание вернется в нее, – но это и все, что было в моих силах.
Заклинание загустело, почернело, стало реальнее за те несколько мгновений, что липло к моей коже. Я стала его отдирать с руки. Оно липло как смола, скатывалось, как толстая ткань. Каждый дюйм кожи, который мне удавалось освободить, ощущался легче, чище. Невозможно было себе представить, каково это – жить полностью в такой скорлупе. Это как если всю жизнь провести без кислорода в темной комнате, куда не проникают ни свет, ни воздух.
Я освободила предплечье, кисть, медленно вытащила пальцы из ее ладони. Она стояла тихо‑тихо, как спрятавшийся в траве кролик, в отчаянной надежде, что лиса пройдет мимо, только лежать надо очень тихо. Чего не понимала Фрэнсис Нортон – что лиса уже ее наполовину проглотила, и только задние ножки бьют по воздуху.
Когда я вытащила пальцы, заклинание прилипло к ним, потом отлипло и шлепнулось назад с почти слышимым звуком. Я вытерла руку о жакет. От заклинания я очистилась, но страшно хотелось вымыть руку горячей водой, не жалея мыла. Обычная вода и мыло не помогли бы, а вот от соли или святой воды толк мог бы быть.
Фрэнсис рухнула в кресло, спрятав лицо в ладонях, плечи ее тряслись. Сначала я подумала, что она плачет беззвучно, но когда Наоми обняла ее, она подняла сухое лицо. Фрэнсис тряслась, просто тряслась, словно уже не может плакать, не то чтобы не хочет, а именно не может, потому что слезы кончились. Она сидела, и любовница мужа обнимала ее, укачивала. Ее так трясло, что зубы стучали, но она не плакала. И это было хуже всего.
– Леди, прошу прощения – мы только выйдем на минутку.
Я глянула на Джереми и пошла к двери, зная, что он идет за мной. В коридоре он закрыл дверь и сразу начал:
– Мерри, прости меня. Я жал ей руку, и ничего такого не было. Это заклинание на меня не среагировало.
 
Дата: Пятница, 26.11.2010, 00:17 | Сообщение # 8

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
Я кивнула – я ему верила.
– Может, я на вкус получше.
Он усмехнулся:
– По опыту не знаю, конечно, но я был бы готов за это поручиться.
Я улыбнулась.
– Физически – быть может, но мистически ты по‑своему не слабее меня. Господом и Госпожой клянусь, ты куда лучше маг, чем я могу стать в этой жизни, а оно на тебя не среагировало.
Он кивнул:
– Как видишь. Может, ты и права, Мерри. Может, для тебя это слишком опасно.
– Теперь он осторожничает, – сказала я в пространство.
Он посмотрел на меня, стараясь не улыбнуться:
– Почему‑то мне кажется, что ты не окажешься той стервой с каменным сердцем, о ком я так мечтал.
Я прислонилась к стене и взглянула сердито:
– Эта штука такая злобная, что нам и полиция может помочь.
– Обратиться в полицию – это их не спасет. У нас нет доказательств, что это сделал ее муж. Если мы не докажем это в суде, он не получит срок, а значит, сможет и дальше долбать их магией. Чтобы он их не тронул, нам надо засадить его в защищенную камеру.
– А пока он не окажется в тюрьме, им нужна будет магическая защита. Это работа не детектива, а няньки.
– Утер и Ринго – отличные няньки, – сказал он.
– Могу себе представить.
– И все равно ты недовольна. В чем дело?
– Нам надо от этого дела устраниться, – сказала я.
– Но ты не можешь.
Теперь он улыбался.
– Да, не могу.
В Соединенных Штатах тьма детективных агентств, которые говорят, что специализируются на сверхъестественном. Это хороший бизнес, но большинство таких агентств свою рекламу подтвердить не могут. А мы можем. Мы – одно из немногих агентств, которые могут похвастаться персоналом, где все, кроме двоих, – фейри. Мало есть чистокровных фейри, которые выдержат жизнь в большом людном городе. Л‑А лучше, конечно, Нью‑Йорка или Чикаго, но все равно это выматывает – когда тебя окружает столько металла, машин, людей. Мне это не мешает – моя человеческая кровь дает мне умение по‑человечески терпеть тюрьму из стекла и стали. Культурные и личные мои предпочтения – сельская местность, но это не обязательно. Хорошо бы, но без нее я не стану чахнуть и вянуть. А есть фейри, которые станут.
– Хотела бы я им отказать, Джереми.
– У тебя тоже дурное предчувствие?
Я кивнула:
– Ага.
Но если я их выгоню, это дрожащее, бесслезное лицо будет преследовать меня во сне. Насколько мне известно, она может ко мне явиться после того, как их убийца закончит свою работу. И явятся они как праведные привидения и будут изводить меня стонами за то, что я заведомо лишила их последнего шанса выжить. Принято думать, что призраки являются к тому, кто их фактически убил, но это не совсем так. У привидений своеобразное чувство справедливости, и мне вполне может выпасть жребий таскать их за собой повсюду, пока не найду кого‑нибудь, кто их упокоит. Если их вообще можно будет упокоить. Бывают духи, которых так просто не возьмешь. Тогда у вас может появиться фамильное привидение, воющее как баньши при каждой смерти. Не знаю, хватит ли на это силы характера у кого‑нибудь из этих двоих, но мне это уже было все равно. Меня заставило вернуться в кабинет мое собственное чувство вины, а не страх перед упреками привидений. Говорят, что у фейри нет души, нет чувства личной ответственности. У некоторых – да, но не у Джереми и не у меня. Тем хуже для нас. Тем хуже.
 
Дата: Пятница, 26.11.2010, 00:18 | Сообщение # 9

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
Глава 3
Говорила в основном Наоми Фелпс, пока Фрэнсис сидела и дрожала. Наша секретарша принесла ей горячего кофе и шерстяной плед. Руки у бедняжки так тряслись, что она пролила кофе на плед, но все же что‑то проглотила. То ли от тепла, то ли от кофеина, но вид у нее стал чуть получше.
Джереми позвал Терезу послушать этих женщин. Тереза – наш штатный парапсихик. Ей двух дюймов не хватает до шести футов, она стройная, с широкими лепными скулами, длинными шелковистыми черными волосами и кожей цвета кофе с молоком. С первого взгляда я знала, что в ней есть кровь сидхе, а также афроамериканцев и еще каких‑то фейри не из высшего круга. Оттого‑то у нее ушки слегка остроконечные. Многие, косящие под фейри, делают себе пластику хряща для этой цели.
Отращивают волосы до лодыжек и изображают из себя сидхе. Но у чистокровных сидхе не бывает остроконечных ушей – это признак смешанной крови, а не чистой. Однако фольклорные мифы живучи, и подавляющее большинство людей считает, что у истинного сидхе уши должны быть с остриями.
В Терезе ощущалась та же хрупкость скелета, что и в Наоми, но меня никогда не подмывало взять ее за руку. Она была редкой силы ясновидцем – я таких в жизни не видела. Я приличное количество энергии трачу, чтобы она до меня не дотронулась: тогда она могла бы узнать мои тайны и подвергнуть опасности всех нас. Сейчас она сидела в сторонке, темными глазами глядя на двух женщин. Рукопожатия она им не предлагала. Она даже обошла их по широкому кругу, чтобы не коснуться случайно. Лицо ее ничего не выдало, но она ощутила заклинание, опасность, как только вошла в комнату.
– Не знаю, сколько у него любовниц, – говорила Наоми, – дюжина, две дюжины, несколько сотен. – Она пожала плечами. – Знаю только, что я последняя в этом длинном ряду.
– Миссис Нортон! – окликнул Джереми блондинку.
Фрэнсис повернулась к нему, вздрогнув, будто не ожидала, что ее будут спрашивать.
– У вас есть доказательства насчет всех этих женщин?
Она сглотнула слюну и ответила почти шепотом:
– Поляроидные снимки. Он их хранит. – Уставившись на колени, она еле слышно пробормотала: – Называет их трофеями.
Я не могла не спросить:
– Он вам их показывал, или вы их сами нашли?
Она подняла глаза – пустые. Ни гнева, ни стыда – ничего.
– Он показывал. Он любит... любит мне рассказывать, что с ними делал. В чем каждая из них лучше меня.
Я открыла рот, закрыла, потому что ничего полезного придумать не могла. Я негодовала от ее имени, но сердиться от имени Фрэнсис Нортон должна была Фрэнсис Нортон. Моя злость может нам помочь решить непосредственные проблемы, но силу эта злость ей не вернет. Если убрать из картины мужа, причиненное зло этим не исправишь. Она была поражена не только заклинанием.
Наоми погладила ее по руке, успокаивая.
– Вот так она со мной познакомилась. Она увидела мою фотографию, а потом мы как‑то столкнулись случайно. Я увидела, что она на меня пристально смотрит в ресторане. Он ее разбудил, когда пришел домой, и рассказал, что со мной делал. – Пришел черед Наоми смотреть на свои колени, на пустые ладони. – У меня были видны синяки. – Она подняла взгляд, посмотрела мне в глаза. – Фрэнсис подошла к моему столу. Она закатила рукав и показала мне свои. А потом сказала просто: "Я его жена". Вот так мы познакомились.
Она застенчиво улыбнулась наконец – так, как будто рассказывала, как встретилась с возлюбленным. Нежная история, излагаемая другим.
А нет ли между ними большего, чем физическое насилие и этот муж? Если они в любовной связи, то это может изменить способ лечения. В мистике часто приходится учитывать эмоции. Дело в том, что у любви и ненависти энергия разная, и работать с ними надо по‑разному. Нам надо было знать точно, что связывает этих женщин, до того, как приниматься всерьез за исцеление, но это будет не сегодня. Сегодня мы будем слушать, что они нам расскажут.
– Это было очень смело с вашей стороны, – сказала Тереза.
В голосе, как и во всем ее облике, было что‑то мягкое и женственное, но под этим чем‑то угадывалась сила, сталь, скрытая шелком. Я всегда думала, что из Терезы, хотя она никогда не бывала южнее Мексики, вышла бы отличная южная красавица.
 
Дата: Пятница, 26.11.2010, 00:18 | Сообщение # 10

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
Фрэнсис бросила на нее быстрый взгляд, снова уставилась на свои колени, потом подняла глаза, и губы ее шевельнулись. Почти что в улыбке. От этого жеста мое впечатление от этой женщины стало чуть получше. Если она начнет улыбаться, начнет гордиться выказанной ею силой, то, быть может, со временем оправится.
Наоми стиснула ее руку и улыбнулась с гордостью и нежностью. И снова у меня возникло впечатление, что они очень близки.
– Это было мое спасение. После встречи с Фрэнсис я стала пытаться с ним порвать. Не понимаю, как я разрешила ему меня бить. Мне это не нравится. Понимаете, я никогда, никогда не позволяла мужчине делать мне больно.
На ее лице отразился стыд, будто это был позор – то, что она такое допустила.
Фрэнсис положила ладонь ей на руку, утешая и успокаиваясь сама.
Наоми улыбнулась ей, потом посмотрела на нас – и во взгляде было недоумение.
– Он как наркотик. После его прикосновения ты жаждешь еще. Не обязательно от него. Он будто тебя пробуждает сексуально, и тело до боли ждет прикосновений. – Она снова опустила глаза. – Я никогда так отчетливо не ощущала других – сексуально. Поначалу это было как‑то неловко, но и интересно тоже – заводило. А потом он стал делать мне больно. Сначала всякие мелочи – связывал, а потом... шлепал. – Она заставила себя поднять взгляд, посмотреть нам в глаза. С такой злостью, будто вызывала нас подумать о ней худшее. Силы в ней было немерено. Как этот человек мог ее укротить? – Он сделал боль элементом наслаждения, а потом стал делать вещи похуже. Такие, которые оставляли травмы. Просто боль. Я пыталась прекратить эти извращения, и тогда он стал меня бить по‑настоящему, уже не притворяясь, что это элемент секса. – Губы ее задрожали, но глаза смотрели так же вызывающе. – Но он возбуждался, когда меня бил. То, что это меня не возбуждало, а пугало, ему тоже нравилось.
– Фантазии насильника, – сказала я.
Она кивнула. Глаза ее устали сдерживать слезы. Она из последних сил старалась не сорваться.
– Потом – не только фантазии.
– Он любит брать женщину силой.
Это сказала его жена.
Я смотрела на них и подавляла желание помотать головой. С шестнадцати до тридцати – годы моего сексуального пробуждения – я прожила при Неблагом Дворе, так что я знала о сочетании наслаждения с болью. Но боль бывала совместной и никогда не причинялась против воли. Если партнеру боль неприятна, это уже не секс. Это пытка. А между пыткой и несколько жестким сексом разница огромная. Да, но только не для сексуальных садистов – для них ее просто нет. Дойдя до крайности, они вообще становятся не способны на секс без насилия или хотя бы без ужаса жертвы. Но большинство садистов способны на более нормальный секс. Они это используют, чтобы заманить жертву, хотя долго сохранять нормальные отношения не могут. В конце концов истинные их желания выходят наружу, и им становится необходима боль.
Откуда я все это так хорошо знаю? Я же уже сказала, что годы своего сексуального пробуждения провела при Неблагом Дворе. Вы не поймите меня неправильно – и у Благого Двора есть свои фирменные закидоны, но там принят более обычный, человеческий взгляд на господство и подчинение. А при Неблагом Дворе такие вещи куда сильнее приветствуются – или, быть может, делаются более открыто. А может быть, дело в том, что Королева Воздуха и Тьмы, моя тетушка, которая правит этим Двором последнюю тысячу лет плюс‑минус век, очень увлекается господством – и почти на грани сексуального садизма. И свой Двор она сформировала по своему вкусу, так же как мой дядя, Король Света и Иллюзий Благого Двора, вылепил свой двор по своему образу. Странно, но при Благом Дворе интриговать и лгать легче. Они погружены в иллюзии. Если с виду все выглядит хорошо, то и должно быть хорошим. Неблагой Двор честнее – почти всегда.
– Наоми, это были первые ваши насильственные отношения? – спросила Тереза.
 
Дата: Пятница, 26.11.2010, 00:19 | Сообщение # 11

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
Женщина кивнула.
– Сама не понимаю, как я это допустила.
Я посмотрела на Терезу – она едва заметно кивнула. Это значило: она прислушалась к ответу, и женщина говорит правду. Я уже говорила, что Тереза – один из самых сильных парапсихиков страны. Следить надо не только за ее руками. Она почти всегда может сказать, врешь ты или нет. Все три года, что мы вместе работаем, мне приходилось быть очень внимательной.
– Как вы с ним познакомились? – спросила я. Я не назвала его имени, не сказала "мистер Нортон", потому что обе женщины тщательно избегали этого и говорили только "он", будто других мужчин в мире нет и понятно, о ком они говорят. Мы понимали.
– Ответила на объявление.
– И что там говорилось? – спросила я.
Она пожала плечами:
– Все как обычно, кроме конца. В конце объявления было сказано, что автор ищет магических отношений. Не знаю, что такое в этом объявлении было, но я, когда прочла, поняла, что должна видеть этого человека.
– Заклинание принуждения, – заметил Джереми.
– Что...
– У кого достаточно силы, тот может наложить на объявление заклинание, такое, что объявление приведет к нему того, кого он действительно хочет, что бы ни было сказано в тексте. Я так давал объявление, на которое откликнулась мисс Джентри. Только обладатель магических способностей мог заметить на объявлении заклинание, и лишь обладатель необычайных магических способностей мог бы увидеть сквозь него истинный текст. В нем был другой телефон, не тот, что в объявлении. И я знал, что тот, кто позвонит по этому номеру, годится для нашей работы.
– А я не знала, что такое можно сделать с газетой, – удивилась Наоми. – Ведь она же напечатана, и он не мог потрогать каждый экземпляр.
Она знала, что без физического прикосновения к газете заклинание наложить труднее. Одно это уже значило, что Наоми знает о теории магии больше, чем я думала. Но она была права.
– Тут нужно достаточно силы, чтобы сами слова, вложенные в объявление, несли на себе заклинание. Это очень трудно, и то, что он на это способен, говорит нам о классе нашего противника.
– Значит, это объявление потянуло меня к нему? – спросила она.
– Может быть, не именно вас, – ответил Джереми, – но что‑то в вас было именно такое, что ему было нужно.
– Почти все эти женщины выглядят как фейри, – вдруг произнесла Фрэнсис.
Мы все обернулись к ней. Она моргнула.
– Остроконечные уши. У одной были зеленые глаза, которые будто светились. И цвет кожи у них не такой, как бывает у людей, – светло‑зеленый, голубой. У троих было больше... деталей, чем есть в человеческом теле, но не уродство. Просто они так выглядят.
На меня это произвело впечатление. Она все это смогла заметить и сопоставить. Если мы ее сможем спасти, вырвать из его лап, она оправится.
– А что он говорил о Наоми?
– Что она отчасти сидхе. Это его просто заводило, когда женщина была с сидхейской кровью. Королевскими шлюхами он их называл.
– Но почему фейри? – спросил Джереми.
– Он не говорил.
– Я думаю, это как‑то связано с ритуалом, – сказала Наоми.
Мы все повернулись к ней. Джереми и я спросили в один голос:
– Каким ритуалом?
– В первую ночь он отвез меня на квартиру, которую снимал. В спальне были зеркальные стены и такая огромная круглая кровать. Пол – из сверкающего паркета, под кроватью – персидский ковер. И все будто светилось. Когда я забралась на кровать, то что‑то почувствовала, будто прошла сквозь привидение. В ту первую ночь я не знала, что это, но потом я однажды приподняла ковер, а под ним в дереве пола по кругу шла вереница символов. А кровать была в центре круга. Символы я не узнала, но мне хватило знаний понять, что это – круг силы. Место, чтобы творить магию.
– Он когда‑нибудь что‑нибудь делал в этой кровати, что казалось магическим ритуалом? – спросила я.
– Если да, то я этого не поняла. Мы просто занимались там сексом, и много.
– Было что‑нибудь, что было всегда одинаково? – спросил Джереми.
Она покачала головой:
– Нет.
– Секс всегда был на этой квартире? – спросил Джереми.
– Нет, иногда мы встречались в отеле.
Это меня удивило.
– А было что‑нибудь, что он делал только на квартире, в круге, и никогда в других местах?
Она густо покраснела:
– Только туда он приводил других мужчин.
– Других мужчин, чтобы заниматься с ними сексом? – уточнила я.
Она мотнула головой.
– Нет, чтобы я с ними... – Она подняла на нас глаза, будто ожидая воплей ужаса или возмущения.
То, что она увидела, ее успокоило. Мы все умели делать непроницаемые лица, когда нужно. Кроме того, небольшой группенсекс казался игрушкой теперь, когда мы знали, что он показывал жене фотографии любовниц со всеми деталями. Это действительно ново, а групповой секс существует в мире куда дольше "Поляроида".
– Мужчины были всегда одни и те же? – спросил Джереми.
Она снова покачала головой:
– Нет, но они друг друга знали. То есть он не приводил первого встречного с улицы.
 
Дата: Пятница, 26.11.2010, 00:20 | Сообщение # 12

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
Это звучало как попытка оправдания, будто куда хуже было бы приводить незнакомцев. Будто и так не было достаточно плохо.
– Повторения бывали? – спросил Джереми.
– Были трое мужчин, которых я встречала больше одного раза.
– Имена их вы знаете?
– Только имена, без фамилий. Лиам, Дональд и Брендан.
Имена эти, кажется, ей были хорошо знакомы.
– Сколько раз вы встречались с ними?
Она не смотрела нам в глаза.
– Не знаю. Много.
– Пять раз? – спросил Джереми. – Шесть? Двадцать шесть?
Она резко взметнула глаза:
– Ну, не двадцать. Не столько.
– А сколько? – спросила я.
– Может быть, восемь или десять, но не больше.
Казалось, для нее важно, что не больше десяти раз. Какой‑то магический предел? Более десяти раз – и ты становишься куда хуже, чем если просто восемь?
– А сколько раз был групповой секс?
Она снова покраснела.
– А вам зачем?
– Вы это назвали ритуалом, а не мы, – пояснил Джереми. – Пока что ничего похожего на ритуал не видно, но числа могут иметь мистическое значение. Число мужчин внутри круга. Число повторений, когда вы были в круге более чем с одним мужчиной. Поверьте мне, мисс Фелпс, я спрашиваю не из грязного любопытства.
Она отвернулась:
– Я не имела в виду...
– Имели, – перебил Джереми, – но я понимаю, почему у вас вызывает подозрения любой мужчина, человек он или нет. – Тут у него на лице промелькнула мысль. – Это все были люди?
– У Дональда и Лиама уши заостренные, но в остальном – вроде бы люди.
– Дональд и Лиам были обрезаны? – спросила я.
Снова щеки ее залила краска, и она выпалила:
– А это вам зачем?
– Дело в том, что мужчина‑фейри может быть нескольких сотен лет от роду. Я никогда не слыхала о фейри‑иудеях, так что если они фейри, они бы не были обрезаны.
Она посмотрела мне в глаза.
– А! – Потом она вспомнила о первоначальном вопросе. – Лиам обрезан, Дональд – нет.
– Как выглядел Дональд?
– Высокий, мускулистый, как штангист, светлые волосы до пояса.
– Симпатичный?
Здесь она тоже задумалась.
– Красивый. Не смазливый, а красивый.
– Какого цвета у него глаза?
– Не помню.
Если бы там были те переливы цветных теней, на которые способны фейри, она бы запомнила. Если бы не острые уши, это мог бы быть один из многих десятков мужчин Благого Двора. При Неблагом Дворе есть лишь трое блондинов, и никто из троих моих дядей штангой не занимается. Им приходится осторожно действовать руками, чтобы не порвались хирургические перчатки, которых они не снимают никогда. Перчатки изолируют яд, который естественным образом продуцируют их руки при трении о любой предмет. Они родились в проклятии.
– Вы бы узнали этого Дональда, если бы встретили?
– Да.
– Что‑нибудь было общее у всех этих мужчин? – спросил Джереми.
– У всех длинные волосы, как у него, – до плеч или длиннее.
Длинные волосы, возможно, хрящевые вставки в ушах, кельтские имена – очень похоже на тех, кто косит под фейри. Я никогда не слыхала о сексуальном культе у этой публики, но нельзя недооценивать всеобщее умение опошлить любой идеал.
– Хорошо, мисс Фелпс, – сказал Джереми. – А татуировки, символы, написанные на телах, украшения, общие для всех?
– "Нет" на все три вопроса.
– Вы встречались только по ночам?
– Нет, иногда днем, иногда ночью.
– В какие‑то конкретные числа месяца или в кануны праздников?
Она наморщила лоб:
– Мы встречались всего месяца два. Праздников не было, и особых каких‑то дней тоже.
– У вас был секс с ним и с другими определенное число раз в неделю?
Она снова задумалась, потом покачала головой:
– По‑разному.
– Они что‑нибудь приговаривали или пели?
– Нет.
Мне это не казалось ритуалом.
– А почему вы употребили слово "ритуал", мисс Фелпс? Почему не сказали "чары", "заклинание"?
– Не знаю.
– Знаете, – возразила я. – Вы магией не занимаетесь. И вряд ли употребили бы слово "ритуал" без причины. Подумайте минутку: почему именно это слово?
Она задумалась, глядя в пространство, ничего не видя, и тоненькая морщинка залегла между бровями. Заморгав, Наоми посмотрела на меня.
– Как‑то раз я слышала его телефонный разговор. – Она опустила глаза, потом подняла их, снова с вызовом, и я уже знала: ей не понравится то, что она сейчас скажет. – Он меня привязал к кровати, но дверь оставил приоткрытой. И я слышала его разговор. Он сказал: "Сегодня ритуал выйдет хороший". Потом он заговорил тише, и мне не было слышно. Потом до меня донеслись слова: "Необученные так легко сдаются". – Она глянула на меня: – Я не была девственницей, когда мы встретились. Была... опытной. До него я думала, что хороша в постели.
– А что заставляет вас думать, будто это не так? – спросила я.
– Он мне сказал, что я недостаточно хороша, чтобы его удовлетворил простой секс, что нужно насилие для пряности, а то ему станет скучно.
Она пыталась сохранить вызывающий вид – не получалось. В глазах ее видно было страдание.
– Вы в него были влюблены? – спросила я, стараясь, чтобы вопрос звучал помягче.
– А какая разница?
Фрэнсис взяла ее за руку, положила к себе на колени.
– Наоми, все хорошо. Они нам помогут.
– Если вы его любите, то труднее будет освободить вас of его влияния, вот и все.
Она не обратила внимания, что я изменила время на настоящее. И ответила на вопрос:
– Я думала, что люблю.
– И сейчас любите?
Очень мне было неприятно спрашивать, но нам надо было знать.
Она двумя руками стиснула маленькую ладошку подруга, да так, что у нее костяшки побелели. Наконец‑то на лице ее показались слезы.
– Я его не люблю, но... – Она несколько раз судорожно вдохнула, потом смогла договорить: – Но если я его увижу и он попросит секса, я не смогу сказать "нет". Даже когда это ужасно и мне больно, секс все равно лучше, чем у меня в жизни бывало. Я могла бы сказать "нет" по телефону, но если он появится, я ему позволю... То есть я буду отбиваться, если он станет меня бить, но если в момент секса... все это очень запутанно.
Фрэнсис встала, подошла сзади к креслу Наоми, накрыла пледом себя и ее, обняла со спины. Она мурлыкала что‑то утешительное, целуя подругу в макушку, как ребенка.
– Вы от него прячетесь? – спросила я.
Она кивнула:
– Я – да, но Фрэнсис... он ее может найти, где бы она ни была.
– По заклинанию, – сказала я.
Обе женщины кивнули, будто это они и сами сообразили.
– Но я от него скрылась. Я съехала с квартиры.
– Странно, что он не стал вас преследовать.
– Здание под защитой, – объяснила она.
Вот это да! Чтобы установить защиту на дом – не на квартиру, а на целый дом, – нужно защитные заклятия вложить в фундамент дома. Защиту требуется влить в бетон, закрепить стальными брусьями. Тут нужен ковен колдуний, может, несколько ковенов. Один практикующий маг не справится. И процесс этот не дешев. Только самые дорогие небоскребы и частные дома могут похвастаться такой защитой.
 
Дата: Пятница, 26.11.2010, 00:21 | Сообщение # 13

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
– А чем вы зарабатываете на жизнь, мисс Фелпс? – поинтересовался Джереми, потому что он наверняка, как и я, не ожидал, что эти две женщины смогут уплатить наш гонорар. У нас достаточно денег в банке, чтобы мы иногда работали из благотворительности. Мы не превращаем это в привычку, но есть случаи, когда мы работаем не ради денег, а просто потому, что отказать нельзя. И мы оба думали, что имеем дело именно с таким случаем.
– У меня был трастовый фонд, которому как раз недавно вышел срок. Теперь я могу распоряжаться им полностью. Поверьте мне, мистер Грей, я могу уплатить по вашим расценкам.
– Это приятно знать, мисс Фелпс, но я, честно говоря, не об этом. Не для широкого распространения, но если кто‑то попадает в большую беду, мы не отказываем ему только потому, что он не может заплатить наш гонорар.
Она вспыхнула.
– Я не имела в виду, будто вы... простите, ради бога. Она прикусила губу.
– Наоми не хотела вас оскорбить, – объяснила Фрэнсис. – Она всю жизнь богата, и многие пытались этим воспользоваться.
– Мы не обижены, – отозвался Джереми. Хотя я знала, что он несколько обижен. Но Джереми – настоящий бизнесмен. На клиента не обижаются, если берутся за дело. Хотя бы до тех пор, пока клиент не выкинет что‑нибудь уж совершенно ужасающее.
– Он пытался заполучить ваши деньги? – спросила Тереза.
Наоми посмотрела на нее с явным удивлением.
– Нет, нет.
– А он знал, что они у вас есть? – спросила я.
– Да, знал, но никогда не давал мне ни за что платить. Он говорил, что в этом очень старомоден. Его вообще деньги не интересовали. Одна из вещей, которые мне в нем поначалу понравились.
– Значит, он охотился не за деньгами, – заключила я.
– Деньги его не интересуют, – согласилась Фрэнсис.
Я взглянула в ее огромные синие глаза – в них уже не было испуга. Она стояла за спиной у Наоми, все еще утешая ее, и будто набиралась сил.
– А что его интересует?
– Власть.
Я кивнула. Она была права. Целью насилия всегда является власть того или иного рода.
– Когда он назвал вас необученной, что легко сдается, я не думаю, что он говорил о вашем сексуальном умении.
Наоми держалась за руки Фрэнсис, прижимая их к своим плечам.
– А о чем тогда?
– Вы не обучены мистическим искусствам.
Она нахмурилась:
– Так что же я так легко отдала, если не секс?
– Силу, – ответила Фрэнсис.
– Да, миссис Нортон. Силу.
Наоми оглядела нас всех непонимающе:
– В каком смысле – силу? У меня никакой такой силы нет.
– Магию, мисс Фелпс. Он брал у вас магию.
Губы ее удивленно приоткрылись.
– Не знаю я никакой магии. У меня бывают всякие ощущения на разные темы, но магии в них нет.
Конечно, именно поэтому он смог все это проделать. Интересно, не все ли его женщины – необученные мистики? Если они все не обучены, тогда у нас будут трудности с проникновением в его маленький мирок. Но если все, что надо, – это капля фейрийской крови и магический дар... что ж, мне случалось работать под легендой.
 
Дата: Четверг, 02.12.2010, 18:51 | Сообщение # 14

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
Глава 4
Через три дня я стояла посреди кабинета Джереми, одетая только в поддерживающий черный лифчик, трусики под цвет ему и черные сапоги до бедер. Совершенно незнакомый мужчина шарил у меня за пазухой. Обычно, чтобы позволить мужчине тискать мне грудь, я должна сначала решить с ним переспать но тут не было ничего личного – чисто деловой момент. Мори Клейн был эксперт по звуку и сейчас пытался приладить проводочек с микрофончиком на мою правую грудь, туда, где нижняя скоба лифчика не даст Алистеру Нортону их нащупать, если он проведет рукой мне по груди или по ребрам. Мори возился с проводком уже минут тридцать, из которых пятнадцать старался найти лучшее место для укрытия провода у меня в ложбине между грудями.
Он стоял передо мной на коленях, высунув кончик языка между зубами. Глаза из‑под очков в металлической оправе не отрываясь смотрели на его руки. Одна из них почти скрылась за чашкой лифчика, а другая отодвигала ткань лифчика от груди, чтобы удобнее было работать. Оттянув ткань, он открыл мой сосок и почти всю правую грудь взглядам собравшихся в комнате.
Если бы Мори не был так явно безразличен к моему обаянию и собравшемуся народу, я бы сказала, что он специально тянет, потому что ему это нравится, но он куда‑то таращился внутренним взором, и было ясно, что он замечает только то, что делает, а не с кем и на каком предмете. Я поняла, почему на него жаловались работающие под прикрытием агенты‑женщины. Жаловались они на его требование – не делать все это наедине. Он хотел, чтобы были свидетели, подтверждающие: границ он не переступает. Хотя, честно говоря, если бы все свидетели были люди, они могли бы и усомниться. Он мял, вертел, поднимал и по‑всякому возился с моей грудью, будто она вообще ни к чему не приделана. Получалось очень интимно, хотя это в его намерения не входило. Он был как бесчувственный болван – или рассеянный ученый. У него была только одна любовь – скрытые микрофоны, скрытые камеры. И если нужен лучший в Лос‑Анджелесе специалист по этим делам, то обращайтесь к Мори Клейну. Он ставил системы безопасности голливудским звездам, но истинная его страсть – работа под легендой. Как сделать приборы еще меньше, спрятать еще лучше.
В какой‑то момент он даже предложил спрятать микрофон внутри моего тела. Я не застенчива, но эту идею отвергла. Мори помотал головой, бурча про себя: "Не знаю, какое было бы качество звука, но если бы хоть кто‑то разрешил попытаться!" У него был помощник, то есть "держатель инструментов", а также, наверное, дипломат в случае необходимости.
Крис (если у него и есть фамилия, я ее ни разу не слышала) предупредил Мори, чтобы тот не был слишком уж неделикатен или неосторожен. Он нависал над нами, пока я не заверила его, что все в порядке. Сейчас он стоял рядом с Мори, как хирургическая сестра, готовая подать любой требуемый диковинный инструмент.
Джереми сидел за своим столом, глядя на зрелище, переплетя пальцы, с добродушной улыбкой на лице. В глазах его выразился вежливый жар, когда я сняла платье и осталась в белье, но потом он лишь старался удержаться от смеха при виде полного отсутствия жара у Мори Клейна. Джереми сделал мне комплимент по поводу изумительного контраста между белизной моей кожи и чернотой белья. Полагается сказать что‑нибудь приятное тому, кто в первый раз при вас раздевается.
 
Дата: Четверг, 02.12.2010, 18:51 | Сообщение # 15

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
Роан Финн сидел на углу стола Джереми, болтая ногами в воздухе и, сам того не замечая, тоже наслаждаясь представлением. Ему не надо было говорить мне комплименты – он меня видел голой сегодня ночью и много еще ночей до того. У него прежде всего заметны были глаза – огромные, живые карие сферы; они притягивали взгляд, как луна на ночном небе. Потом уже можно было обратить внимание на темно‑каштановые волосы, как они обрамляют лицо, скатываются волной сзади; потом на губы – совершенный выгнутый лук. Кажется, что для такого цвета он использует помаду, но это только кажется. Кожа его с виду белая, но на самом деле не совсем, не чисто‑белая. Как будто кто‑то взял мою бледность и добавил чуть‑чуть темно‑красного от его волос. Когда он одевается в коричневый или другие осенние цвета, кожа его будто темнеет.
Он точно моего роста, и потому кажется с первого взгляда хрупким, но тело, выглядывающее из‑под черной одежды, которую он сегодня натянул, смотрится твердым и мускулистым. Он гибок, подвижен. И еще я знаю, что на спине и плечах у него ожоговые рубцы, как белые мозоли на щелке кожи. Они появились когда один рыбак сжег его тюленью шкуру, Роан был из шелки – тюленьего народа. Когда‑то он мог натянуть тюленью шкуру и стать тюленем, потом скинуть ее и снова стать человеком – то есть принять облик человека. Но однажды один рыбак нашел его шкуру и сжег. Эта шкура не была просто магическим приспособлением для превращений. Она даже не была частью Роана, она была им самим, – как его глаза или волосы. Я никогда не слышала, чтобы человек‑тюлень мог выжить после разрушения своей второй личности, но Роану повезло. Выжить‑то он выжил, но облик менять уже не мог. Он был обречен навеки оставаться на суше, никогда не видеть второй половины своего мира.
Иногда ночью я обнаруживала, что кровать пуста. Если это бывало у меня, он смотрел в пустоту через окно. Если у него, он глядел на океан. Роан никогда не будил меня, не просил пойти с ним. Это была его личная боль, которой не делятся. Я считаю, что это справедливо, потому что за два года нашей связи я ни разу не снимала гламор полностью. Роан не видел шрамов от дуэли – эти раны ясно сказали бы, что я близка к сидхе. Пусть я безнадежна в боевых заклинаниях, но вряд ли кто при обоих Дворах лучше меня владеет гламором. Это мне помогает скрываться, но и только. Роан не мог бы пробить мои щиты, но он знал, что они есть. Он знал, что даже в миг освобождения я что‑то сдерживаю. Будь он человеком, он спросил бы, почему так, но он человеком не был и не спрашивал. Как и я не спрашивала его о зове волн.
Человек не смог бы не попытаться сунуть нос, но человек не мог бы и сидеть спокойно, пока другой мужчина возится с грудью его любовницы. В Роане не было ревности. Он знал, что для меня это ничего не значит, а потому для него тоже не значило ничего.
Единственной, кроме меня, женщиной в комнате была детектив Люсинда (называйте меня просто Люси) Тейт. Мы с ней работали над некоторыми делами, где преступник не был человеком и обычных подставных агентов из полиции околдовывал, сводил с ума или просто убивал. Привлекать Джереми и нас всех в качестве временных сотрудников полиция начала сразу после распространения действия Закона о разрешении магии на полицейскую работу. Дело в том, что все мы обладали нужными умениями и были идеальны для работы, на которую копов‑немагов пришлось бы натаскивать долго и дорого. Нечто вроде чрезвычайных помощников, которых привлекают в чрезвычайных обстоятельствах. Закон о разрешении магии – только из‑за него я оказалась детективом, так сказать, прямо с колес, не тратя долгих часов на обучение, без которого в Калифорнии лицензию не получить.
Детектив Тейт стояла, прислонившись к стене, и качала головой.
– Ну и ну, Клейн! Неудивительно, что против тебя выдвигают обвинения в сексуальных приставаниях.
Мори заморгал, будто возвращаясь мысленно откуда‑то издалека. Так выглядит человек после снятия мощного заклятия, будто только что проснулся и сон еще не кончился. Трудно переоценить способность Мори концентрироваться. Наконец он повернулся к Люси, не вынимая рук из моего лифчика.
– Я вас не понял, детектив Тейт.
Я посмотрела на нее поверх стоящего на коленях Мори.
– Он действительно не понимает.
Она улыбнулась.
– Извини за долгую возню, Мерри. Не будь он лучшим в своем деле, никто бы его не вытерпел.
– Мы редко используем подслушивание и скрытые камеры, – сказал Джереми, – но когда используем, я предпочитаю платить за высший сорт.
Тейт посмотрела на него:
– А как департамент может себе это позволить?
Мори высказался, не отрывая глаз и рук от моей груди:
– Мне случалось работать на полицию бесплатно, детектив Тейт.
– И мы это ценим, мистер Клейн.
Только выражение лица не соответствовало этим словам – лукавое подмигивание и циничная улыбка. Цинизм – профессиональное заболевание полицейских. А подмигивание – лично от Люси Тейт. Кажется, она всегда над чем‑нибудь посмеивалась. Я не сомневалась, что это – защитный механизм, за которым она прячет свою истинную суть, но понятия не имела, от кого она прячется. Не мое, конечно, дело, но я должна признать за собой совершенно не фейское любопытство относительно детектива Люси Тейт. Само совершенство этого камуфляжа, сам факт, что никогда ничего не было видно за этой слегка веселой маской, вызывал желание за нее проникнуть. Я видела страдание Роана и потому могла его не трогать. Но в Люси я не видела ничего, и даже Тереза не видела, а это значило, разумеется, что детектив Тейт – парапсихик серьезной силы. Но что‑то случилось в ее юные годы, что заставило ее спрятать свою силу очень далеко и даже не иметь о ней понятия. Никто из нас, впрочем, не пытался открыть ей глаза. Жизнь детектива Тейт шла как хорошо отлаженная машина, вид у Люси был вполне довольный. Если она разбередит рану, которая заставила ее спрятать силу в подполье, это все может перемениться. Прозрение может оказаться такой травмой, от которой Люси уже не оправится. Так что мы ее не трогали, но гадали, что с ней, и иногда это бывало чертовски трудно – не лезть к ней с магическими или парапсихическими штучками – просто чтобы увидеть, что получится.
Мори отодвинулся назад, убрав наконец руки.
 
Дата: Четверг, 02.12.2010, 18:52 | Сообщение # 16

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
– Вот тут, я думаю, годится. Я только чуть ленты приклею, чтобы он не сдвинулся, и готово.
Крис тут же подал ему кусочки ленты, которая уже была наготове. Мори взял их, ничего не сказав.
– Вы видели, что мне пришлось проделать, чтобы спрятать микрофон. Так вот тому типу придется проделать то же самое, чтобы его найти.
Он дал мне самой подержать лифчик, чтобы действовать обеими руками. Честно говоря, это было очень мило с его стороны – самое приятное из всего, что он делал последние сорок пять минут.
Он встал и отодвинулся назад.
– Поправьте лифчик, как вы его обычно носите.
Я сдвинула брови:
– Вот так и ношу.
Он пошевелил руками на уровне груди.
– Ну, расправьте вот эту, чтобы она была как другая.
– Расправить?
Но я тут же улыбнулась, поняв, о чем он говорит.
Он вздохнул и сделал шаг вперед:
– Дайте я покажу.
Я остановила его протянутой рукой:
– Сама справлюсь.
Наклонившись, я встряхнула правой грудью, вправляя ее в чашку, рукой ставя все на место. Лифчик был достаточно поддерживающим, чтобы моя и без того хорошая грудь выглядела положительно непристойно, но когда я провела рукой над местом, где должна была нащупать микрофон, ощутила только ткань и проволоку скобы.
– Безупречно, – сказал Мори. – Можете раздеться вот так, только оставьте на себе лифчик, и он даже не догадается. – Он склонил голову набок, будто ему в голову пришла мысль. – Микрофон я закрепил на лифчике, так что, если придется, можете его снять, только оставьте в пределах радиуса пяти футов. Лучше ближе. Если сделать микрофон чувствительнее, он начнет передавать биение вашего сердца и шелест одежды. Я могу их отфильтровать, но это легче сделать уже по записи на ленте. А я полагаю, что вы хотите, чтобы вас сегодня было слышно – на случай, если ваш плохой парень выйдет за пределы дозволенного.
– Да, – сказал Джереми, – полезно было бы знать, не нужна ли Мерри помощь.
Ирония была для Мори слишком тонкой, он ее не заметил.
– Можно было бы приклеить микрофон к эластичному верху чулка, но я не могу ручаться, что чулок не закатается вниз и не сбросит микрофон. Если будете снимать лифчик, обязательно сверните ткань, чтобы микрофон не был заметен.
– Я не собираюсь его снимать.
Мори пожал плечами.
– Я просто постарался учесть все варианты.
– Я оценила, Мори.
Он кивнул. Крис уже собирал мелочи, разбросанные на полу.
Роан спрыгнул со стола, взял со столешницы мое свернутое платье и протянул мне этот квадрат черной ткани. Мне пришлось купить черное платье из соображений, что в черном легче что‑то спрятать, чем в более светлых цветах. Я не ношу чисто черного, когда этого можно избежать, пусть даже этот цвет мне идет. Он в моде при Неблагом Дворе, потому что его любит королева.
Роан развернул в руках шелковое платье, держа за плечи, потом очень медленно, отчетливо стал собирать его вверх, не сводя глаз с моего лица. Когда платье превратилось в узкую черную полоску, свисающую из его сильных небольших рук, он наклонился передо мной, раскрыв платье, чтобы я могла шагнуть внутрь.
Я положила руку ему на плечо для опоры и шагнула в тканевой круг. Роан стал выпускать платье из пальцев, поднимая руки, и оно падало вокруг меня, как театральный занавес. Когда его руки поднялись так высоко, как мог он их поднять, стоя на коленях, платье упало до талии. Роан встал, положив мне руки на бедра. Этим движением он приблизился на расстояние поцелуя. Глаза его были точно на одном уровне с моими. Это придавало взгляду в глаза такую интимность, какой не бывало ни с кем другим. Я никогда до него не была с кем‑то настолько же низкорослым, как я. От этого поза миссионера становилась невероятно интимной.
Роан поднял платье так, чтобы я могла сунуть руки в рукава, потом надвинул его мне на плечи, обходя вокруг. При этом он оказался сзади и обдернул шелк, надевая платье окончательно. Потом начал застегивать молнию у меня на спине. Платье натягивалось постепенно, будто сжимая мне талию, ребра, груди. Вырез был очень смелым, что было еще одной причиной для приподнимающего лифчика. Только такой я нашла, чтобы его можно было надеть под это платье и не светить им. Платье было без рукавов и сидело как блестящая вторая кожа, а первая ярко белела на фоне черной ткани. Я намеренно выбрала обтягивающее. Лиф выглядел так, будто едва присутствовал, и оставались только выставленные напоказ груди, но если попытаться запустить руку в вырез, был сильный риск порвать платье. Если Алистер Нортон захочет поиграть с моими грудями, ему придется ограничиться их обнаженным верхом, если мы не планируем сценарий с изнасилованием, а как сказала Наоми, фантазии на, эту тему появились только по прошествии двух месяцев. Первый месяц роман шел идеально. Поскольку свидание сегодня первое, Алистер Нортон будет, вероятно, вести себя наилучшим образом. Чтобы у него был шанс найти микрофон, мне надо будет снять платье, а это в мои планы на сегодня не входило.
 
Дата: Четверг, 02.12.2010, 18:53 | Сообщение # 17

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
Роан застегнул молнию, потом крючочек наверху. Большими пальцами он провел по голой коже спины – легчайшее движение – и отступил. На самом деле он погладил пальцами шрамы у меня на спине, шрамы, которые не видел и не ощущал. Я достаточно была уверена в своих силах, чтобы шрамы не были прикрыты платьем, а только моим гламором. Они были как рябь на коже, вмерзли навеки. Один сидхе попытался на дуэли изменить мой облик. Многие фейри обладают способностью перекидываться, но только сидхе умеют менять чужой облик против воли владельца. Я не умею менять ни свой образ, ни чужой – еще один аргумент против меня при Дворах.
– Как вы это делаете? – спросила детектив Тейт.
Вопрос отвлек меня от размышлений. Я повернулась к ней:
– Что именно?
Крис собирал аппаратуру. Мори уже возился с передатчиком, крутя маленькой отверткой. Все остальные с тем же успехом могли бы отсутствовать.
– Ты стоишь почти час в одном белье, и мужчина вертит тебе груди, но ничего сексуального в этом нет. Как дешевая комедия для взрослых. А потом Роан помогает тебе надеть платье не касаясь тебя, только застегивает молнию, и в комнате возникает такое сексуальное напряжение – хоть топор вешай. Как вы, черт побери, такое делаете?
– Мы – это Роан и я, или мы – это... – Я не договорила.
– Вы, фейри, – пояснила она. – Я видела, как Джереми делал это с человеческой женщиной. Вы, ребята, можете ходить голые, как кочерга, и никакой неловкости в вашем присутствии я не испытываю, а потом, полностью одетые, делаете какую‑нибудь мелочь, и у меня такое чувство, что надо выйти из комнаты. – Она покачала головой. – Как у вас это получается?
Мы с Роаном переглянулись, и в его глазах я прочла тот же вопрос, который, знала, он прочел в моих: как объяснить тому, кто не фейри, что значит быть фейри? Ответ, конечно, простой: никак. Попытаться можно, но обычно без успеха.
Джереми попытался. Он же все‑таки начальник.
– Это вроде как часть сущности фейри – быть созданием чувств. – Он поднялся с кресла и подошел к ней – лицо и тело нейтральны. Взяв ее руку, он поднес ее к губам, целомудренно приложился к тыльной стороне ладони. – Быть фейри – это и есть разница между этим и вот этим.
Он снова взял ту же руку, поднес ее к губам заметно медленнее, глаза наполнены вежливым огнем, с которым мужчина‑фейри должен смотреть на любую высокую красивую женщину. От одного этого взгляда Люси поежилась.
Он снова поцеловал ей руку – медленным касанием губ, верхней губой чуть прихватив кожу, и отодвинулся. Все было вежливо – ни открытого рта, ни языка, ничего такого грубого, но краска бросилась Люси в лицо, и даже в другом конце комнаты я услышала, как быстрее забилось ее сердце.
– Отвечает ли это на ваш вопрос, детектив? – спросил Джереми.
Она нервно засмеялась, прижимая поцелованную руку к груди.
– Нет, но я боюсь спрашивать снова. Вряд ли я смогу выслушать ответ и потом сегодня еще работать.
Джереми слегка поклонился. Непонятно, знала об этом Тейт или нет, но только что она выдала очень фейрийский комплимент. Каждому приятна высокая оценка.
– Вы радуете сердце старика.
Она снова засмеялась, звонко и радостно:
– Уж кем‑кем, а стариком вы не будете никогда, Джереми.
Он еще раз поклонился, и я поняла то, чего раньше не замечала. Джереми нравилась детектив Люси Тейт, нравилась, как женщина нравится мужчине. Мы чаще дотрагиваемся до людей, чем они друг до друга, – по крайней мере чаще, чем американцы. Но он мог бы выбрать и другой способ "объяснения" для Тейт. А он выбрал такой, чтобы коснуться ее так как раньше, позволить себе вольность, потому что она дала ему повод так поступить. Вот так флиртуют фейри в ответ на аванс. Иногда это просто взгляд, но фейри не полезет туда, куда его не звали. Хотя иногда наши мужчины допускают те же ошибки, что и люди, принимая легкое заигрывание за серьезный аванс, грубое изнасилование в нашей среде почти неизвестно. С другой стороны, наш вариант изнасилования на свидании уже столетия не выходит из моды.
Кстати, изнасилование на свидании мне напомнило о сегодняшней работе. Подойдя к столу, я влезла в туфли, добавив три дюйма роста.
– Можешь сказать своему новому напарнику, чтобы вернулся, – обратилась я к Люси.
 
Дата: Четверг, 02.12.2010, 18:53 | Сообщение # 18

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
Оскорбление – проявлять стеснительность в несексуальной ситуации. Так считается почти среди всех фейри, и уж точно – среди сидхе. Выслать кого‑то из комнаты – значит проявить недостаток доверия либо же откровенную неприязнь. Есть только два исключения. Первое – когда этот кто‑то не может вести себя прилично. Детектив Джон Уилкс никогда раньше не работал с нелюдьми. Он не моргнул глазом, когда Мори попросил меня раздеться, но когда я сняла платье без предупреждения и без просьб выйти, он себе кофе пролил на рубашку. А когда Мори запустил мне руку за пазуху, Уилкс недоуменно спросил: "Какого черта он делает?" И я попросила его подождать за дверью.
Люси тихо засмеялась.
– Бедный мальчик! Боюсь, у него волдыри будут на пузе от горячего кофе.
Я пожала плечами:
– Наверное, он мало видел голых женщин.
Она улыбнулась, покачала головой:
– Я имела дело с фейри, даже с некоторыми сидхе, когда они тут бывали, но только ты среди них такая скромница.
Я нахмурилась:
– И вовсе нет. Я просто думаю, что если от того только, что я разделась, твой напарник чуть собственным языком не подавился, значит, у него не слишком большой опыт.
Люси посмотрела на Роана и Джереми:
– Она действительно не знает, как выглядит?
– Не знает, – ответил Роан.
– Мне кажется, хотя я точно не знаю, что наша Мерри выросла где‑то, где ее считали гадким утенком, – сказал Джереми.
Я посмотрела ему в глаза, отчетливо ощущая биение пульса у меня на шее. Слишком этот комментарий был близок к истине.
– Не понимаю, о чем вы все толкуете.
– Верю, что не понимаешь, – согласился Джереми.
В его темных глазах читалось знание, догадка, слишком близкая к уверенности. В этот миг я поняла: он догадывается, кто я и что я. Но никогда не спросит. Он будет ждать, пока я сама захочу рассказать, иначе этот вопрос так и останется без ответа.
Я посмотрела на Роана. Единственный любовник из фейри, о котором я точно знала: он пришел в мою постель не ради политических амбиций. Для него я всего лишь Мерри Джентри – человеческая женщина с фейрийской кровью, а не принцесса Мередит Ник‑Эссус. Я смотрела в знакомое лицо и пыталась понять, о чем он думает. Но он лишь улыбался непроницаемо. Либо ему и в голову не приходило, что я могу оказаться пропавшей принцессой сидхе, либо он уже давно догадался, но не был настолько бесцеремонен, чтобы об этом говорить. А не знал ли Роан с самого начала? Не потому ли он пришел ко мне? Вдруг весь надежный щит, который я построила от этих людей, моих друзей, стал рассыпаться на части?
Что‑то из этих мыслей отразилось, наверное, на моем лице, потому что Роан коснулся меня рукой. Я отодвинулась. На его лице – обида, недоумение. Нет, он не знал. Я внезапно обняла его, спрятав от него лицо, но Джереми был мне виден.
Насколько успокоило меня выражение лица Роана, настолько же встревожило выражение лица Джереми. Достаточно только после наступления темноты произнести мое настоящее имя, и оно полетит к моей тетке. Она – Королева Воздуха и Тьмы, а это значит, что все, произнесенное в темноте, дойдет в конце концов до ее ушей. Но здесь может помочь мода. Пропавшую эльфийскую принцессу Америки видел теперь каждый кому не лень даже чаще, чем Элвиса. Поэтому теткина магия все время устремляется по ложным следам. Принцесса Мередит катается на лыжах в штате Юта. Принцесса Мередит танцует в Париже. Принцесса Мередит играет в Лас‑Вегасе. Прошло три года, а я все еще не схожу с первых полос таблоидов, хотя последние заголовки предполагают, что я так же мертва, как Король рок‑н‑ролла.
Если бы Джереми произнес мое имя вслух мне в лицо и эти слова до нее дошли бы, она бы узнала, что я жива, и узнала бы, что мое имя произнес Джереми. Даже если я скроюсь, она его допросит, а когда мягкие способы не дадут результата, она применит пытку. В любви она изобретательна – так мне говорили. В пытке она гениальна – это я знаю точно.
Отодвинувшись от Роана, я сообщила ему половину правды:
– Красавицей была моя мать.
– Откуда ты знаешь? – спросил Джереми.
Я посмотрела на него:
– Она так мне говорила.
– То есть твоя мать говорила тебе, что ты некрасива? – уточнила Люси с человеческой прямотой.
Я кивнула.
– Со всем уважением, но так может сказать только стерва.
На это я могла ответить только одно:
– Согласна, а теперь давайте заканчивать.
– Не надо заставлять мистера Нортона ждать, – сказал Джереми.
– А все‑таки лучше было бы поискать улики по обвинению в покушении на убийство, – вздохнула Люси.
– Нам не найти такого доказательства насчет смертельного заклятия, которое с гарантией выстояло бы в суде, – напомнила я.
– Но, – добавил Джереми, – мы можем сегодня доказать, что он использует магию для соблазнения женщин. По законам штата Калифорния соблазнение с применением магии есть изнасилование. По обвинению в применении магии под залог не выпустят.
Люси кивнула:
– Согласна, для миссис Нортон этот план хорош, а как насчет Мерри? Если вдруг этот тип вытащит магический афродизиак, который использовал на своих любовницах? После которого им всегда нужен был именно он, как Наоми Фелпс?
– Мы на это и рассчитываем, – ответила я.
 
Дата: Четверг, 02.12.2010, 18:54 | Сообщение # 19

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
Она посмотрела на меня:
– А если он подействует? Если ты вдруг начнешь томно дышать в микрофон?
– Тогда ворвется Роан, как ревнивый любовник, и вытащит меня оттуда.
– А если это окажется трудно, придет Утер в качестве моего друга и поможет мне забрать мою женщину.
Люси закатила глаза:
– Ну, что Утер хочет забрать, то Утер заберет.
Утер – он ростом тринадцать футов, голова у него скорее кабанья, чем человеческая, и с двумя кривыми бивнями по обе стороны пасти. На самом деле он призрак‑в‑цепях, но у него есть имя – Утер Большая Нога. Для работы под прикрытием он не очень подходит, но идеален при силовых контактах.
Утер вышел, извинившись, из комнаты, когда понял, что сейчас я сниму платье.
– Ничего личного, Мерри, ты не думай, но видеть привлекательную женщину почти голой – не слишком хорошо для мужчины, у которого нет надежды реализовать мысли, приходящие незваными.
Только когда он уже выходил, пригнувшись, чтобы протиснуться в дверь, до меня дошло то, чего я раньше не понимала. Рост у Утера – тринадцать футов, как у приличного огра или низкорослого великана, а в Лос‑Анджелесе избытка женщин такого размера не наблюдается. Он здесь уже десять лет. Слишком долгое время без прикосновения к чужому нагому телу. И чертовски одинокое время.
Если никто не догадается, кто я такая, и Алистер Нортон не заворожит меня до безумия, я для Утера что‑нибудь организую. Он же не единственный фейри гигантского размера, странствующий вдали от Дворов, – он единственный только в ближайшей округе. Если никого не найдем, можно придумать другие решения. Секс – не обязательно половой акт. На улице найдутся женщины, готовые почти на все за пару сотен долларов, тем более что их обычная такса – двадцатка. Если бы я была чистопородной фейри до мозга костей, я бы сама его обслужила – так поступают настоящие друзья. Но меня воспитывали вне Двора, среди людей, от шести до шестнадцати лет. Поэтому, сколько бы ни было во мне фейрийской крови, кое‑какие правила остались от людей.
Человеком я быть не могу, потому что я не человек. Но быть полностью фейри я тоже не могу. Наполовину я фейри Неблагого Двора, но к этому Двору не принадлежу. Отчасти я от Благого Двора, но в его сиянии мне тоже нет места. Отчасти я темная сидхе, отчасти светлая сидхе, но ни одна из этих частей не владеет мной сполна. Я всегда снаружи, с прижатым к стеклу носом заглядываю внутрь, куда меня не зовут. Я знаю, что такое отчуждение и одиночество. Поэтому, наверное, я сострадаю Утеру. Сожалею, что не могу облегчить ему жизнь небрежным и дружеским сексом. Но чего не могу, того не могу. Как всегда: я достаточно фейри, чтобы увидеть проблему, но слишком человек, чтобы ее решить. Конечно, если бы я была только светлой сидхе, я бы до Утера ни за что не дотронулась. Он был бы ниже моего внимания. Сидхе Благого Двора с монстрами не трахаются. Сидхе Неблагого Двора... давайте сперва уточним, что такое монстр.
Утер по меркам Неблагого Двора – не монстр, а вот Алистер Нортон – быть может. Либо монстр, либо родственный монстрам дух Тьмы.
 
Дата: Четверг, 02.12.2010, 18:55 | Сообщение # 20

Лучик света в Темном Царстве
Группа: VIP
Сообщений: 4297
загрузка наград ...
Статус:
Глава 5
Алистер Нортон совершенно не был похож на монстра. То, что он будет красив, я ожидала, но все‑таки была разочарована. В каждом из нас есть искорка веры, что зло как‑то проявляется внешне, что плохого человека можно распознать с виду, но так не всегда бывает. Я достаточно времени провела при обоих Дворах, чтобы знать: красивый и хороший – не синонимы. Уж кто‑кто, а я знала, что красота бывает отличным камуфляжем для самых темных сердец, – и все же ожидала, что на лице Алистера Нортона как‑то отразится его внутренняя суть. Какую‑то Каинову печать искала. Но он вошел в ресторан с улыбкой, высокий, широкоплечий, с резкими чертами лица, до того мужественный, что даже сердце защемило. Губы чуть тонковаты на мой вкус, лицо слишком мужественное, глаза слишком обыкновенно карие. Волосы, затянутые в аккуратный хвост на затылке, странного каштанового оттенка, ни темного, ни светлого. Но недостатки приходилось выискивать, поскольку их просто не было.
Улыбка живая, смягчающая лицо до чего‑то более житейского, без такого модельного совершенства. Смех глубокий, подкупающий. На крупных руках – серебряное кольцо с бриллиантом размером с мой большой палец, но обручального кольца не было. Даже не было предательской белой полоски от снятого кольца. Кожа достаточно темная, чтобы такая полоска осталась. Значит, кольца он вообще не носит. Я всегда считала, что мужчина, который не носит обручального кольца, замышляет обман. Исключения, конечно, есть, но немного.
Он явно был доволен, увидев меня.
– У тебя глаза светятся как изумруды.
Карие контактные линзы я оставила в офисе, а так у меня глаза действительно сияют. Я сказала спасибо за комплимент, изображая смущение, и уставилась в свой бокал. Но это не было смущение: я не хотела, чтобы он увидел презрение в моих глазах. Культура людей, как и культура сидхе, с отвращением относится к супружеской измене. Сидхе ничего не имеют против блуда, но если ты вступаешь в брак, даешь слово, что будешь верен, – значит будь верен. Фейри не выносят нарушителей обетов. Если твое слово ничего не стоит, столько же стоишь и ты.
Он коснулся моего плеча.
– Какая прекрасная белизна кожи!
Когда я не возразила против прикосновения, он наклонился и нежно поцеловал меня в плечо. Когда он отводил голову, я погладила его по щеке, и это было воспринято как знак. Он поцеловал меня в шею сбоку, гладя рукой волосы.
– У тебя волосы как алый шелк, – шепнул он прямо мне в шею. – Это натуральный цвет?
Я повернулась к нему и ответила почти губами в губы:
– Да.
Он поцеловал меня – нежным, отличным первым поцелуем. Мне противно было, что у него такой искренний вид. И что хуже всего – он действительно мог быть искренен, в начале сеанса соблазнения мог каждое слово произносить от души. Мне приходилось встречать таких мужчин. Они будто сами верят в свою ложь, в то, что наконец‑то это любовь. Но это ненадолго, потому что ни одна женщина не достаточно для них совершенна. На самом деле несовершенна не женщина, а сам мужчина. Он пытается женщинами и сексом заполнить в себе какую‑то пустоту. Если любовь будет хороша, если будет хорош секс, то на этот раз пустота заполнится. В одном отношении серийные бабники похожи на серийных убийц: и те, и другие верят, что именно на этот раз все будет как надо и утихнет эта неистребимая жажда.
Этого никогда не происходит.
– Пойдем отсюда, – шепнул он.
Я кивнула, не доверяя своему голосу. Мне придется много дать поцелуев с закрытыми глазами, потому что иногда я умею глазами лгать, а иногда не получается. Очень трудно будет сдержать нехотение своего тела, когда он будет ко мне прикасаться. А если еще глазами надо будет изображать любовь и желание, то это слишком.
Машина была под стать владельцу: дорогая, блестящая, быстрая. Черный "ягуар" с черными кожаными сиденьями, так что будто погружаешься в озерцо тьмы. Я пристегнулась, он – нет. Ехал он быстро, виляя в потоке машин. Это произвело бы впечатление, если бы я сама не ездила по Лос‑Анджелесу уже три года. Здесь приходится так водить хотя бы в порядке самозащиты.
Дом оказался небольшой и аккуратный – самый маленький в окрестности, но зато с самым большим двором. Настолько много было земли по обе стороны от дома, что даже житель Среднего Запада признал бы размеры участка приличными. В таком доме детки могли бы играть в ожидании прихода папы с работы, а мамочка в фартуке хлопотала бы на кухне, собирая на стол после трудового дня.
На миг я подумала, не привез ли он меня и в самом деле к себе домой, где жил с Фрэнсис. Если да, то он изменил привычной рутине, а мне это не нравится. Зачем ему менять метод? Я знала, что "жучок" он не нашел, и сумочку он тоже не трогал, то есть о скрытой камере не знает. Я ее решила не включать, пока не прибудем в его приют любви. Он не может о ней знать.
Ринго стоял на посту возле дома Нортонов, приглядывая за миссис Нортон. Если Алистер слишком разойдется раньше, чем мы сможем посадить его в тюрьму, Ринго сам решит, вмешиваться ему или нет. Я не стала искать его глазами. Если он здесь, нет смысла привлекать к нему внимание.
Алистер открыл передо мной дверцу, помог выйти из машины. Я позволила ему это, потому что пыталась собраться с мыслями. Потом решила попробовать нечто вроде игры на честность.
 
Форум » Изба Читальня (чтение в режиме он-лайн) » Серия Мередит Джентри » Поцелуй теней. (1 книга)
  • Страница 1 из 6
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • »
Поиск:
Статистика Форума
Последние темы Читаемые темы Лучшие пользователи Новые пользователи
Обсуждение книги (2)
Обсуждаем «Багровую смерть» (132)
Обсуждаем книгу (123)
БУТЫЛОЧКА (продолжение следует...) (5005)
Слова (4849)
Национальная кухня (19)
Набор переводчиков (20)
БУКМЕЙКЕРСКАЯ КОНТОРА (344)
Заявки на смену ника (182)
ЧТО ЧИТАЕМ В ДАННЫЙ МОМЕНТ? (1075)
Блондинки VS. Брюнетки (6891)
В погоне за наградой (6152)
Карен Мари Монинг (5681)
БУТЫЛОЧКА (продолжение следует...) (5005)
Слова (4849)
Везунчик! (4818)
Считалочка (4631)
Кресли Коул_ часть 2 (4586)
Ассоциации (3952)

Natti

(10364)

Аллуся

(8014)

AnaRhiYA

(6817)

HITR

(6394)

heart

(6347)

atevs279

(6343)

ЗЛЕША

(6330)

Таля

(6275)

БЕЛЛА

(5383)

Miledy

(5239)

Vasil11

(21.09.2019)

yelizavetaorlova

(19.09.2019)

tusha2907

(19.09.2019)

Иван

(18.09.2019)

vigu

(15.09.2019)

kseniyanechik

(12.09.2019)

Stasy4130

(12.09.2019)

ЛияХо

(11.09.2019)

tatum83

(11.09.2019)

deadbird

(09.09.2019)


Для добавления необходима авторизация

Вверх